Искусство, художественное творчество… К нему принято относиться как к чему-то особенному, большинству людей недоступному. И для такого отношения есть основания: ведь искусство отделено от обыкновенного человека рампой, оркестровой ямой, непроницаемым шифром нотной записи, изощренностью современного стихосложения, масштабами музея и концертного зала. Десятилетиями груда, которые надо положить, чтобы научиться его создавать. И разумеется, особой природной одаренностью писателей, артистов, живописцев. Ведь это, конечно, особенные люди натягивают на подрамники холсты в светлых мастерских, извлекают удивительные звуки из сложных, капризных инструментов.
Правда, все они были когда-то детьми и делали первые свои шаги, но это, наверно, были дети редкостных способностей, их же нельзя равнять с теми, которые играют в нашем дворе, растут в наших квартирах…
— Но ваш ребенок рисует?
— Все они малюют… Иногда даже интересно получается, хоть и неправильно, а что-то есть.
— И лепит?
— Любит лепить, но пластилин стараемся не давать,
и то растопчет по всему полу.
— Сочиняет стихи, сказки, пьесы?
‘— Он писать-то не умеет, какие там стихи, пьесы! Он и не знает, что это такое.
Однако же он их сочиняет, играя в одиночестве или с другими детьми. Выдумывает истории и сказки, иногда — про себя, иногда — вслух, но для себя. Постоянно экспериментирует с рифмой и ритмом, но вы не обращаете на это внимание, не прислушиваетесь и, конечно, не записываете его сочинений. А порою его творческое фантазирование принимаете за обыкновенное вранье и сердитесь. Хотя могли бы заметить, что «вранье» это вполне бескорыстное и уже поэтому заслуживает особого отношения.
Присмотритесь: разве во время игры ребенок не делается то актером, то музыкантом? Разве не бывает одновременно сочинителем, режиссером и исполнителе» довольно сложного действа? Игра ребенка похожа на древнейшие формы искусства, когда еще не разделилось творчество литературное и музыкальное, драма и танец авторство и исполнительство. К сожалению, этот период недолог.
Где-то в первые годы школьной жизни в ребенке умирает актер-импровизатор, мим и танцор: кончается ролевая игра. Может быть, исчерпывает себя, а может быть, и это более вероятно — пересекается несколько преждевременно и излишне резко. И многие способности ребенка, которые расцвели в творческих играх, не находят дальнейшего развития в новых формах деятельности растущего человека, просто отбрасываются и даже искореняются как не соответствующие нуждам и критериям школьного обучения.
Лет в десять-одиннадцать (иногда и раньше) мы прощаемся с ребенком-художником. То, что он может делать сам, уже не удовлетворяет его; попытки специального обучения во многих случаях только способствуют охлаждению. А чего стоит наша ироническая оценка его рисунков, высказанные вслух соображения о его неспособности!
Кое-кто из подростков еще скрывает от взрослых глаз толстую тетрадь с научно-фантастическим романом (а то заметят и скажут: «Писателем тебе все равно не быть; лучше бы тройку по физике исправил, чем ерундой заниматься!»).
Кое-кто из юношей еще прячет тоненькую тетрадку с лирическими стихотворениями…
И наступает момент, когда молодые люди забывают, что недавно были в мире искусства «своими». А может, даже не подозревают, что жили в этом мире. Им странно и подумать, что можно было сочинять рассказы и песни, самозабвенно и выразительно изображать фею, медведя, инопланетянина. Они не решатся нанести
контур рисунка на белый лист бумаги. Ведь для всего этого нужны особые способности, которых у них «нет и никогда не было».

Из книги «Ступеньки к творчеству», А.А. Мелик-Пашаев, З.Н. Новолянская (художественное развитие в семье)